![]() Полезное:
Как сделать разговор полезным и приятным
Как сделать объемную звезду своими руками
Как сделать то, что делать не хочется?
Как сделать погремушку
Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами
Как сделать идею коммерческой
Как сделать хорошую растяжку ног?
Как сделать наш разум здоровым?
Как сделать, чтобы люди обманывали меньше
Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили?
Как сделать лучше себе и другим людям
Как сделать свидание интересным?
![]() Категории:
АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника
![]() |
Глава 3. Нам потребовался час, чтобы сложить погребальный костерУ ВРАТ
Нам потребовался час, чтобы сложить погребальный костер. Деревьев вокруг было много, и секира Делера поработала на славу. Да и остальные ненамного отставали от карлика. Теперь груда дров, на которую положили Миралиссу, не уступала размерами погребальному костру, который мы сложили, когда умер Элл. Рядом с эльфийкой лежали ее с’каш и лук. Эграсса оставил себе только ее колчан. Когда Эграсса подвел нас к Миралиссе, никто не поверил, что эльфийка умерла. Казалось, что она просто спит или отдыхает, закрыв глаза. Никаких ран, кольчуга из голубоватой стали осталась целой. И лишь когда мы подняли Миралиссу, чтобы отнести на костер, из ее правого уха вытекла одна-единственная капелька крови. Миралиссу убило ее же шаманство. В тот момент, когда под напором Х’сан’кора лопнула и разбилась магическая стена, лопнула и разбилась нить жизни эльфийки. Принцесса дома Черной луны полностью вложила себя в магию, и сила отката заклятия не оставила ей никаких шансов остаться в живых. Когда волшебное пламя костра превратилось в дикого ревущего дракона, грозившего сжечь луну и звезды, а Миралисса навсегда скрылась в рыжих языках пламени, Эграсса запел песнь «Прощение». Огонь яростно ревел, принимая душу Миралиссы, провожая ее в свет, но голос эльфа перекрывал этот рев. Отблески костра плясали на лицах воинов, молчаливо наблюдающих за беснующимся пламенем. Халлас и Делер сейчас казались братьями – оба мрачны и молчаливы. Алистан Маркауз, крепко стиснувший зубы. Как всегда бесстрастный Угорь – на его лице ни тени эмоций, лишь в глазах цвета стали плещется усталость. Фонарщик, опирающийся на биргризен и с прищуром смотрящий в огонь. Эграсса, с остервенением поющий песнь. Кли-кли, рыдающий в три ручья и размазывающий слезы по щекам. И я… Какой? Наверное… опустошенный… и… очень уставший. Сейчас мне не хотелось ни-че-го. – Кли-кли, прекрати рыдать.– Эграсса закончил песню.
– Я не рыдаю,– сдавленно прохныкал гоблин, стараясь скрыть от нас свои слезы. – Я что, не вижу? – Я же говорю, что не рыдаю, значит, не рыдаю! – Она знала, что делала, гоблин. Утешься тем, что, не продержи Миралисса стену так долго, мы все стали бы мертвецами. – Но… – Она истинная дочь дома Черной луны и сделала это, чтобы мы завершили то, зачем сюда пришли. У нас, эльфов, совершенно другое отношение к смерти. Она погибла не зря, и хватит об этом! Гоблин поспешно кивнул и высморкался в огромный носовой платок. Мы продолжили путь, когда от костра остались лишь одни угли.
До рассвета оставалось не больше двух часов, и Эграсса, не считаясь с усталостью, вел нас вперед. Я до сих пор не верил, что совсем недавно мы потеряли Миралиссу. Кто угодно, но только не она. Я отчего-то считал, что с ней мы дойдем до самого конца. Но, как говорится, человек предполагает, а боги располагают. Пепельноволосая эльфийка с вечно вежливой полуулыбкой на иссиня-черных губах и загадочными желтыми глазами навсегда ушла от нас, исчезнув в огне. Теперь мы продвигаемся к Храд Спайну лишь благодаря знаниям эльфа и в меньшей степени гоблина. Не будь их с нами – и отряд заплутался бы в лесах и нипочем не нашел бы Храд Спайн, даже будь он в ста ярдах от нас. С гибелью Миралиссы мы понесли еще одну невосполнимую потерю – отряд практически лишился магической защиты. Да, Эграсса кое-что умел, но это кое-что ограничивалось поверхностными знаниями, которыми обладает любой из правящей семьи дома темных эльфов. Эльфийка тоже не являлась полноправной шаманкой, но ее знания были не в пример глубже, чем у Эграссы. Был, конечно, еще Кли-кли – несостоявшийся ученик деда-шамана, но ему в этом вопросе вообще не стоило доверять, иначе окажешься с поджаренными пятками в самый неожиданный момент. У нас уже были прецеденты, когда благодаря гоблинским знаниям магии отряд едва не отправлялся к богам. Лично мне больше рисковать не хотелось. Когда мы покидали пепелище погребального костра, гоблин вытащил из тела расчлененного Х’сан’кора метательные ножи и напоследок зло пнул отрубленную голову. Я поднял брошенный Х’сан’кором мешок. Сейчас Кли-кли плелся впереди меня и все еще продолжал хлюпать носом. – Ты как, Кли-кли? – участливо спросил я у гоблина. – В порядке,– гнусаво сказал он и украдкой вытер слезы.– В полном порядке. – Мне тоже жаль, что она погибла. – Угу. Почему так происходит, Гаррет? – Не знаю, дружище, из меня не очень хороший утешитель.– На все воля богов. – Богов? Эта шайка существует здесь только благодаря тому, что какой-то Танцующий создал этот мир и разрешил им здесь поселиться! – Он вздохнул.– Ладно, не будем об этом. Танцующий… Это мое проклятие. По словам гоблина, я тоже Танцующий в тенях. По крайней мере, так говорит знаменитая Книга Пророчеств гоблинских шаманов. Не знаю, с чего он взял, что я Танцующий (первый за последние десять тысяч лет), но доказывать гоблину, что ты не баран, все равно что заставить солнце повернуть вспять. Ни первое, ни второе невозможно. Так что иногда шут называет меня Танцующим в тенях. Я полмесяца пытался вытрясти из него, кто же такой этот Танцующий и что ему следует делать. Наконец проклятущий маленький мерзавец сдался и выдал старую байку своего придурковатого племени. Вроде бы раньше существовал мир Хаоса, первый и единственный мир Вселенной, в котором и жили люди. Некоторые люди обладали странными свойствами творить новые миры. Для этого нужна была любая тень мира Хаоса. Таких людей прозвали Танцующими с тенями. Танцующие строили тысячи тысяч миров и в итоге достроились до того, что в мире Хаоса почти не осталось этих чудодейственных живых теней, и он умер. Но суть не в этом. Просто если гоблинская теория не врет, то и наш мир сотворил кто-то из Танцующих с тенями. Парень, видать, был немного безумен, иначе отчего наш мир вышел таким препоганейшим? Что до меня – так я никаким Танцующим себя не ощущал, чего бы там ни талдычил Кли-кли. Хотя было бы неплохо создать собственный мир, где появятся горы золота и не будет поганых стражников, их охраняющих. Но тут я ничего не могу поделать, так как для создания нового мира нужны тени Хаоса. А, тьма! Кто разберет эти гоблинские предания?! Эграсса неожиданно вскинул вверх руку, призывая остановиться. Еще один едва заметный жест, и все потянулись за оружием. Эльф с наложенной на тетиву стрелой сделал шаг вперед и в сторону, пропуская воинов. Тропа привела нас на небольшую лесную полянку, как и весь лес залитую лунным светом. На поляне лежали двое. Х’сан’кор, распоротый от шеи до паха и выпотрошенный, словно рыба на рынке, и разорванный человек в сером плаще. Ноги и нижняя часть туловища лежали рядом с Х’сан’кором, а верхняя половина оказалась отброшенной на самый край поляны. – Оба мертвы,– сказал Алистан Маркауз, вгоняя меч в ножны. – Как же несет от его потрохов! – скривился Халлас, закрывая рот и нос рукавом рубахи. Гном прав, от мертвого Х’сан’кора воняло похуже, чем от сотни разлагающихся на жаре мертвяков. – Да-а-а,– протянул Фонарщик.– Знатно парень тварь выпотрошил. В одиночку прибить Флейту – это даже не сказка, это… – Легенда,– подсказал воину Угорь, внимательно рассматривая поляну, где произошел бой.– Прибить-то он прибил… но посмотрите на следы… Эграсса? – Да, он вспорол ему брюхо вот этим.– Эльф держал в руках черное копье незнакомца.– Но его это не спасло. Даже смертельно раненный Флейта опасен. Умирая, он успел разорвать человека на две половинки. – Один удар на один удар,– пробормотал Угорь, разглядывая примятую траву. – Ты о чем, воин? – спросил милорд Алистан, внимательно посмотрев на гарракца. – Каждый из них нанес всего лишь по одному удару, милорд. Вот видите эти отметины на траве? Хоть я и не Кот, но вполне могу разобраться. Все закончилось очень быстро. Человек шагнул, ударил снизу вверх и вывалил Флейте все потроха. – Он должен был быть очень быстр, чтобы совершить такое. Наравне с Х’сан’кором,– не веря словам Угря, сказал Делер.– Люди на такое не способны. – Ты видел, с какой скоростью этот серый пробежал мимо нас? И видишь, что он сотворил с тварью? Так какого ж рожна тебе еще надо? – спросил у Делера Халлас. – Не знаю,– неохотно буркнул карлик.– Просто что-то не верится. – Но это так,– продолжил Угорь.– Парень убил тварь, но с Х’сан’кором он встретился впервые, и незнание повадок чудовища его погубило. Он думал, что нанес смертельную рану и потерял бдительность. Флейте, прежде чем умереть, хватило секунды, чтобы разорвать своего убийцу на две половинки. – А ну-ка, Делер, рубани с его башки рога.– Халлас задумчиво поглаживал рукоять любимой мотыги и смотрел на мертвую тварь. – Чего? – удивился предложению гнома карлик. – Того! У тебя в руках секира или палка? Руби ему с башки рога! – Зачем, забери меня тьма?! – А затем! Знаешь, сколько стоят рожки Х’сан’кора? – Не знаю, их еще никому не продавали. – Во-во! Именно что не продавали! Они бесценны! Вот и думай, сколько нам золотых за такое чудо тот же Орден, гори он в бездне, отвалит! Представляешь, купим сотню бочек самого дорогущего эльфийского вина, ту же «Янтарную слезу» к примеру. – Лопнешь, Халлас,– подтрунил над гномом Фонарщик. – Не лопну, Мумр. Я же не только для себя куплю! Отвезем к Одинокому Великану, пора забить наши погреба хорошим вином. – Великану, говоришь? Вино, говоришь? Что же, давай попробуем! Делер поплевал на ладони и взялся за секиру. – Эх! – между тем сокрушался Халлас.– Надо было и у первой твари рога повыкорчевать! – Гаррет! – Кли-кли глазами указал на тело человека. – Зачем? – Я вполне понял, что задумал гоблин. – Я хочу увидеть его лицо. Угорь, ты с нами? – Идем,– односложно ответил нам Дикий. Человек лежал лицом вниз, раскинув руки. – Гаррет,– опасливо начал Кли-кли.– Переверни его. – Сам переворачивай,– недовольно ответил я ему. – Эй, Мумр! – гаркнул Угорь.– Зажги факел и дуй сюда! – Сейчас! – Гаррет, оттого, что ты стоишь, покойник не перевернется.– Кли-кли нетерпеливо переминался с ноги на ногу, как будто ему приспичило отойти в кустики. – Вон пусть Угорь его переворачивает,– попытался отказать-ся я. – Даже не подумаю. Мне он и задаром не нужен. Кстати, это, видимо, тот парень, о котором нам говорил флини,– ответил Угорь. Как какая-нибудь грязная работа (ну там слазить в Храд Спайн за Рогом Радуги или покойника перевернуть), так сразу все вспоминают о Гаррете. С чего бы это? Я со вздохом перевернул мертвеца, а тут как раз подоспел Фонарщик с факелом. – Чего вы, покойников не видели? – недовольно проворчал он. – Поднеси факел поближе,– вместо ответа сказал Кли-кли.– Капюшон с него стяни, Гаррет. Я сделал то, что просил гоблин, и мы увидели лицо убитого. Вот уж ожидал чего угодно, но только не того, что воин окажется молоденьким пареньком. Ему с очень большой натяжкой можно было дать лет восемнадцать, не больше. Бледное бескровное лицо, тонкие посиневшие губы, каштановые волосы, прилипшие ко лбу. Серый порванный плащ, грубая рубаха из некрашеной шерсти. На грудь свисает толстая серебряная цепь. На цепи дымчатый кристалл продолговатой формы. Я наклонился над мертвым, стараясь рассмотреть загадочный камень. – Кли-кли, живо зови Эграссу! – неожиданно произнес Угорь. – Зачем? – изумился гоблин. – Не нравится мне все это – его разорвали на две половинки, а вокруг ни капли крови. И тут мертвец, от тела которого осталась лишь верхняя половина, распахнул глаза. Его рука метнулась ко мне со скоростью змеи и вцепилась в ворот куртки. – Вы не должны… брать Рог… равновесие может быть… нарушено! Я попытался вырваться, но рука держала крепко. Серые глаза смотрели прямо на меня, зрачки у парня были размером не больше булавочных головок… Покойник ожил! Но не это меня ужаснуло. У человека (а перед нами лежал именно человек) во рту блестели тонкие белые клыки. – Не берите… слышите? Равновесие…– просипел человек. Кто-то с силой рванул меня за плечи, и рука незнакомца разжалась. Кли-кли орал и звал Алистана и Эграссу. – В порядке, Гаррет? – спросил Угорь. – Да.– Я постарался, чтобы мой голос не дрожал. Подбежал Эграсса: – Что тут у вас? – Он ожил и схватил Гаррета! – затараторил Кли-кли, испуганно кивнув на человека. – Не пори чушь, шут,– нахмурился милорд Алистан Маркауз.– Его разорвало на две части, как он мог его схватить? – Это правда, милорд,– подтвердил я слова Кли-кли и заработал недоверчивый взгляд капитана гвардии. – Ничего удивительного, они говорят правду.– Эграсса встал перед телом на колени. – Осторожнее! – предупредил эльфа Фонарщик. – Не беспокойтесь, он мертв.– Эльф бесстрастно заглянул в глаза незнакомцу. Эграсса прав, глаза воина уже подернулись поволокой смерти и остекленели. – Как он мог прожить столько времени? – все еще не веря своим глазам, произнес Алистан Маркауз. – Очень просто, смотрите. Эльф без всякой брезгливости приподнял верхнюю губу человека. Мне не показалось – у парня действительно были тонкие словно иглы клыки. – Это уже слишком,– потрясенно сказал капитан. – Но это действительно так. – В одну ночь встретить Х’сан’кора и…– Алистан Маркауз запнулся. – Что вас так смущает? Вампира, милорд. Именно вампира. – Вампиров не существует! – презрительно фыркнул Халлас, вертя в руках отрубленный рог Флейты.– Это такая же сказка, как… Гном посмотрел на рог в своих руках и заткнулся. – Сказка? Тогда кто меня схватил? Привидение? – Сердце у меня до сих пор еще бешено колотилось. – Вампиры существуют, и если вы их не видели, это не значит, что это сказки. Вот почему ему удалось так лихо расправиться с Флейтой и выжить до нашего прихода.– Эграсса осторожно ощупал клыки вампира. – Гаррет, он тебя не цапнул? – ни с того ни с сего спросил у меня карлик. Я машинально поднес руку к шее. – Нет, Делер, я в порядке. – Милорд Алистан, а может, мы этого… вампира вашего… колом осиновым проткнем для острастки? – Он мертв, Халлас, не говори ерунды,– ответил вместо Алистана Маркауза Угорь. – Пока мертв, а потом как вскочит и начнет кровь сосать! – Халлас, ты наслушался сказок. Вампиры почти как люди, просто они быстрее, сильнее и пьют кровь. Убить их можно обычной сталью, а уж никак не осиной, серебром, чесноком или солнечным светом. Все это вопиющая чушь, равно как и превращение вампира в туман или летучую мышь. Так! А это что?! Эграсса увидел кристалл и, сняв его с тела, показал нам. – Милорд? – Это уже становится полным абсурдом! – Из груди Алистана Маркауза вырвался горький смешок. – Что это? – полюбопытствовал Фонарщик, смотревший на дымчатый кристалл, как на ядовитую змеюку. – Это знак отличия Ордена Серых, Мумр,– ответил товарищу Угорь. Халлас вроде бы потрясенно крякнул. Делер присвистнул и, сняв шлем, почесал затылок. Орден Серых. Я мало что знаю о нем. Да, впрочем, как и все присутствующие. Все мои знания основаны на тихих разговорах в тавернах, непроверенных слухах и книге моего учителя Фора, в которой о Серых был всего лишь небольшой отрывок. Далеко в Холодном море есть остров, который народная молва прозвала островом Серых. Остров защищен магией, и никакой корабль не может пристать к нему без желания жителей. Маленький клочок суши получил свое название благодаря тому, что на нем расположился Орден Серых. Говорят, что Серые – великие и непобедимые воины. Их готовят с самого раннего детства, и ходит слух, что Серый в одиночку может выйти против пятнадцати опытных воинов и без всякого труда отправить их во тьму. Конечно же в каждой таверне найдется умник, который лично встречался с таинственным воином, и если этому умнику еще подлить выпивки, то он вам расскажет полную ярких красок историю, как Серый перебил сотню рыцарей, а потом и целого дракона. Сколько в этих слухах правды, а сколько лжи, я не знаю. Но даже самый глупый слух и самая сказочная история имеют в своей основе зерно истины. Еще говорят, что Серые – хранители равновесия на Сиале. Они покидают остров, только когда миру грозит нешуточная опасность, способная поколебать весы равновесия в ту или иную сторону. Если говорить простыми словами (хотя это и неправильно), Серым не важно, куда перекашивается мир – в добро или зло, на белую или темную половину. Они хранят равновесие и в той или иной ситуации встают на более слабую сторону. Когда выигрывает добро, они рядом со злом, когда зло – они рядом с добром. Им не важно, какие цели или идеалы вы преследуете и чего хотите – мира во всем мире или зла во Вселенной. Если вы угрожаете равновесию, вас попытаются убедить остановиться. Если убеждения не помогут, то… Серые слывут опасными бойцами, а иногда и великолепными магами, и они найдут для вас другие способы убеждения. Орден Серых вне стремлений и вне сторон. Он не белый и не черный. Он Серый. – Вы уверены, что это всамделишный Серый? – потрясенно спросил Халлас. Эграсса встал с колен и бросил кристалл гному. – Смотри, Халлас, такой кристалл Орден Серых выдает всем своим воинам. Во всяком случае, так говорится в наших хрониках. Я за свою жизнь ни с одним из их братии не встречался. – Выходит, что Серые – вампиры? – пискнул Кли-кли, с опаской посматривая на неподвижное тело. – Нет… наверное. Как говорят, в их Ордене есть и люди, и эльфы, и даже орки. Отчего бы не быть и вампиру? – Эграсса пожал плечами.– Меня заботит другое: что Серый делал в этом лесу? – О нем нам рассказывал флини,– вновь повторил Угорь.– Вампир шел за нами. – Знаю, но вопрос остается открытым. Что Серому понадобилось от нас? Последний раз эти воины уходили с острова во время Войны Весны. – Он что-то сказал Гаррету,– брякнул Кли-кли. Все взоры обратились на меня. – Что он сказал, вор? – Что мы не должны брать Рог, иначе равновесие может быть нарушено,– вспоминая шепот Серого, совершенно искренне ответил я. Над поляной повисла тишина. – М-дя,– задумчиво протянул Кли-кли и почесал крючковатый нос.– Ты ничего, случаем, не перепутал, Гаррет? Я бросил на гоблина раздраженный взгляд. За дурака он меня, что ли, принимает? – Ладно, ладно! Верю! Значит, это не Серый. Не мог Серый такое сказать, ведь он на нашей стороне. Услышав от Кли-кли такие слова, Делер не выдержал и заржал. – Ты чего? – изумился гоблин. – С чего это Серому быть на нашей стороне, глупый гоблин? Он на стороне равновесия, и если то, что говорит Гаррет,– правда… ну тогда нам очень повезло, что его прибил Х’сан’кор, иначе этот паренек попытался бы остановить нас любыми средствами. А я не настолько безумен, чтобы не понимать, что супротив Серого, и к тому же вампира, нам не выстоять. Нам очень повезло, Кли-кли. – Дурак ты, Делер,– обиделся Кли-кли.– Он должен был быть на нашей стороне. Когда Неназываемый придет из-за Игл Стужи и, не дай боги, пройдет Одинокого Великана, равновесие пошатнется, а мы ведь пытаемся этого не допустить… – Нет, Кли-кли, это настоящий Серый,– ответил шуту эльф. – Но тогда…– протянул гоблин, покосившись на мертвеца. – Тогда почтенный карлик прав, и нам крупно повезло – вампир погиб, захватив с собой еще и Х’сан’кора. – Как он нас нашел? Как Орден Серых узнал о том, что мы пытаемся достать Рог Радуги? – Ты это у меня спрашиваешь, Делер? – усмехнулся темный эльф.– Я знаю не больше твоего. У Серых свои способы узнавать тайны. – Нам повезло, что он был один,– буркнул Алистан Маркауз. – А если он был не один? – Один, Гаррет, один,– успокоил меня Фонарщик.– Флини сказал… Халлас громко фыркнул, показывая, как он относится к словам Аарроо. – Серые ведь должны были знать, что мы достаем Рог из могильников, чтобы остановить Неназываемого,– гнул свое Кли-кли.– Почему они думают, что если Гаррет достанет его, то равновесие окажется нарушено? – Может, они знают то, чего не знаем мы, Кли-кли? – Я вспомнил свой сон-явь, когда из-за Рога Радуги в Авендуме появилась Запретная территория.– Ведь недаром же маги Ордена спрятали Рог в Костяных дворцах? – Но если Серые так боятся появления Рога в мире… если он так опасен… может, не стоит его доставать? – неуверенно сказал Фонарщик. – Мы слишком далеко зашли, чтобы теперь останавливаться, Мумр,– ответил ему милорд Алистан.– Да и Орден Серых может ошибаться. До Храд Спайна полдня пути, неужели мы остановимся на границе, возле самых ворот? – Милорд, не подумайте, я не трус, просто если пошел такой расклад и за нами прислали самого настоящего Серого… – Никто не считает тебя трусом, Фонарщик,– перебил его Алистан Маркауз.– Тебе не меньше моего известно, как нам нужен этот Рог. Эграсса, ночь была тяжелой, и все устали. Пора останавливаться на ночлег. – Я уже думал об этом.– Эльф убрал кристалл мертвеца к себе в сумку и поднял с травы его копье.– Давайте пройдем еще ярдов пятьсот, не стоит ночевать рядом с мертвецами. – Мы не будем его хоронить? – Угорь вопросительно посмотрел на Алистана Маркауза. – Нет,– хмуро ответил тот.– Иначе мы провозимся всю оставшуюся ночь, идемте. – Лес позаботится о теле,– сказал Эграсса и ушел с поляны.
Маленький костерок, разожженный эльфом, весело трещал и плевался искрами в звездное небо. Я так и не смог уснуть и просто лежал, наблюдая за холодным мерцанием звезд. Лучник, Рачий Хвост, Свинопас, Псы Сагры… Десятки созвездий смотрели на меня сквозь ветки деревьев. Корона Севера, растянувшись на половину неба, сияла Камнем, мерцая на небосклоне не хуже чем угли в костре. Когда умирает эльф, на небе загорается новая звезда. Может, Эграсса и прав, поверье глупое, но сейчас я до рези в глазах вглядывался в ночное небо, стараясь рассмотреть звезду, которая должна была появиться после смерти Миралиссы. Бесполезно. Если эта звезда и появилась, то ее просто не видно из-за окружающих нас деревьев. Падающая звездочка беззвучно рассекла ночное небо. Она пронеслась над моей головой и, в последний раз мигнув, скрылась за деревьями. Обычно когда видят падающую звезду, загадывают желание. Чего бы я хотел? Тех, кто умер в дороге, уже никогда не вернешь. Кот навсегда остался в Харьгановой пустоши возле старого оврага. Горлопан, пускай он и оказался предателем, в подвале близ Ранненга. Арнх, Дядька благодаря волшебству Лафресы – на дне Иселины. Сурок в земле Пограничного королевства, пепел Элла стал частью реки, Миралисса упокоилась под тенью елей. Все они остались где-то там… позади. Они приложили все силы, чтобы довести меня до Заграбы, не щадя своих жизней лезли в самый жар… Так пусть же этот проклятый Рог Радуги попадет ко мне в руки и Орден остановит Неназываемого. И еще… пусть больше никто из тех, кто сейчас спит возле костра, не умрет во время нашего путешествия. Вновь холодная вспышка неба – и огненная полоса прочертила меж звезд новую огненную дорожку. Орки называют сентябрь Пор За’ралло, или месяцем Падающих Звезд. Еще одна звезда. Если долго-долго смотреть на небо, то за ночь можно увидеть десятки падающих звезд, которые могут стать нашими желаниями, пускай даже эти желания скорее всего никогда и не сбудутся. Кто-то кашлянул. Я повернул голову и увидел Делера. Карлик тоже не спал. Он, нахохлившись, сидел у костерка и неотрывно смотрел на пламя. Рядом тихонько посапывал Халлас, подложив под голову мешок товарища. Я встал, осторожно перешагнул через Фонарщика и подошел к Делеру. – Не спится? Он оторвался от созерцания пляшущего пламени и посмотрел на меня. – Шел бы спать, пока у тебя есть такая возможность, это мне еще час на страже стоять, пока Халлас не встанет. – Не могу уснуть,– сказал я, присаживаясь рядом с карликом. – Вполне тебя понимаю. После такого-то…– Он немного помолчал, а затем сказал: – Эльфийку жалко. Как-то глупо все это… нелепая смерть… от своего же волшебства… Я ничего не сказал, да и не было в словах никакой необходимости. О Миралиссе скорбели все, хоть и старались этого не показывать. Просто… просто у Диких так заведено: когда умер друг, не давай волю слезам, а найди врага и отомсти. Делер, кряхтя, повернулся, поднял с земли поленце и бросил его в костер. Огонь отшатнулся, потом осторожно лизнул угощение, пробуя его на вкус, а затем с голодной жадностью набросился на предложенную еду. – Знаешь, однажды к нам в Горы карликов пришел Серый,– неожиданно начал Делер.– Это было очень давно, в последний год Пурпурных лет, когда мы уже почти победили гномов. Оставалось совсем немного до полной победы, мы уже вытеснили родственничков к Воротам Гранхеля, когда явился этот Серый. Карлики – не дураки, гостя приняли честь по чести, отвели на Совет… Серый тогда сказал, что в наших же интересах помириться с гномами, и как можно скорее, иначе через сотни лет равновесие сместится. Он предупредил, что если гномы покинут горы и уйдут, то рано или поздно вернутся. Какая-то буйная головушка сразу же сказала, что, мол, пусть возвращаются, секир на всех хватит. Ты знаешь, что сказал Серый? Что мы заговорим по-иному, когда гномы принесут в горы порох, пистоли и пушки, которые изобретут из-за того, что мы их прогоним. А еще он сказал, что когда-нибудь творения бородатых захватят люди и рано или поздно рыдать будут и карлики и гномы. Сказал и ушел. Он даже не стал дожидаться нашего ответа, хотя и доралиссцу было бы понятно, каким будет ответ. – Просто ушел? – не поверил я. – Представь себе, Гаррет. Просто ушел. Не стал уговаривать, не стал рубить нас в капусту… Развернулся и ушел. Совет задумался, почему Серый так поступил, а потом они решили, даже если все, что он говорил, правда, то до смещения равновесия сотни лет. Серые решили ждать… Мы победили в той войне, бородатые ушли из гор в Стальные шахты Исилии, и все как-то утихомирилось на время. Поколения сменялись поколениями, эту историю в большинстве своем стали забывать… До того момента, пока гномы не изобрели этот тьмой отодранный порох. А затем пушки. Тогда-то наши умные головы вспомнили ту старую историю, а вспомнив – призадумались. Выходило, что не врал тогда Серый. Все так и было – порох, пушки… только о тех странных пистолях никто не слышал. А вот теперь я эту самую пистоль увидел в руках Халласа. Выходит, что недалек тот день, когда гномы решатся вернуться на родину… А потом и вы захапаете их оружие, и тогда нам всем придется худо… Вот… – Зачем ты мне все это рассказал, Делер? Карлик задумчиво посмотрел на меня: – А тьма его знает, Гаррет. Просто рассказанная мною история доказывает, что Серые редко ошибаются, а раз тот вампир сказал тебе, что, когда мы выудим из Храд Спайна Рог, равновесие нарушится, то так оно, скорее всего, и будет. – Он сказал: «может». – Знаешь гномью присказку? Ты сидишь на бочке с порохом, и фитиль горит. И вся твоя надежда на то, что, может быть, пойдет дождик и потушит огонь. Ты понимаешь, о чем я толкую? – Прекрасно,– хмыкнул я, зная, куда клонит карлик. – Ведь этот Рог создали огры, чтобы защитить себя же от собственной магии, так? – Так говорит Орден. – Ну тогда не мне тебе объяснять, как опасны вещи, сотворенные в Темную эпоху. – Так ты тоже, как и Мумр, считаешь, что Рог должен остаться там, где сейчас лежит? На могиле Грока? – Не знаю, Гаррет… Рог Радуги нейтрализует магию Неназываемого. Одно присутствие артефакта в Авендуме заставит колдуна отступить на веки вечные. Без магии он ничто… Так что Рог нам нужен. С другой стороны, это «может быть»… Не принесем ли мы в мир нечто более страшное? Его ведь не зря так хорошо спрятали, правда? – Более страшное, чем Неназываемый? – Да. – Остается лишь довериться богам, Делер. Карлик тихонько хмыкнул и поворошил палкой уголья, вспугнув стаю искр. – Не надо было мне начинать этого разговора. Теперь будешь сомневаться, Гаррет. Достань этот треклятый Рог, а уж затем разберемся, что к чему… Иди спать. – Сейчас,– сказал я и остался сидеть на месте. – Ты видел, какое у Серого было копье? – понимая, что я не хочу спать, спросил карлик. – То, что забрал Эграсса? – У нашего эльфа губа не дура,– усмехнулся карлик.– Да, именно это копье. – Копье как копье.– Я едва заметно пожал плечами.– Просто немного странное… – Эх, люди… Вы вечно кичитесь своим превосходством над нами, но во многих вопросах словно дети малые. Странное…– ворчливо протянул Делер.– Под странным ты понимаешь форму или что-то другое? – Форму,– ответил я, хотя знал, что мой ответ неверен. – Так я и думал,– вздохнул карлик.– Это не совсем копье, это краста. Им и рубят и колют. Оно довольно редко встречается, особенно в Северных землях. Это придумка Мамбары, страны, что далеко за Султанатом. Но сейчас не о том речь. Никто из вас, людей, не обратил внимания на древко и металл клинка. А Эграсса и я сразу заметили. Да и Халлас небось тоже, хоть и молчит. – А что с древком и металлом? – На древке древние руны. Их едва видно, но это первый язык гномов. Язык времен Великих Грахеля и Чигзана – первого карлика и первого гнома. Не спрашивай, что там написано, я воин, а не Мастер, и смог узнать всего лишь несколько рун. Таким копьецом можно пробиться через любой магический щит. – Ого! – Вот тебе и «ого». А что до металла, который пошел на клинок… Когда-то, еще в Эпоху Свершений, его называли Дымчатой сталью. Слышал о такой? – Нет. – Что и неудивительно. За время Пурпурных лет мы многое забыли. Секрет сплава утерян, и боюсь, что навсегда. А раньше… Раньше гномы и карлики работали сообща. Одни искали руду и создавали сталь, другие придавали ей нужную форму и призывали магию. Рубиновая кровь никогда не сравнится с Дымчатой сталью. Последняя резала все. Не важно, на что падал клинок – на шелковый платок, камень или на самый лучший доспех. – Сколько же она стоила? – вырвалось у меня. – Много,– усмехнулся Делер.– Так много, что такой клинок мог позволить себе только король, ну и Серые… Представь, что перед тобой латник первой линии. Тяжелый доспех, башенный щит. Он ничем не хуже черепахи, такого пока мечом прибьешь, семь потов сойдет… А тут ты просто замахиваешься, шарахаешь латника по шлему, и клинок из Дымчатой стали разрезает человека, словно нож масло, на две одинаковые, но мертвые половинки. Вместе со шлемом, доспехами и щитом. Вот такие пироги… – Значит, то, что взял себе эльф, сейчас очень дорого стоит. Я заработал презрительный взгляд карлика. – Дорого? Оно бесценно! Подари его королю и можешь просить герцогство, а также сотню кораблей, летний дворец и еще всего до кучи… – Жалеешь, что не ты первый его взял? – хмыкнул я. – Есть немножко,– неохотно признался Делер.– Но только немножко. Ни я, ни Халлас ростом не вышли, чтобы работать крастой. Да и секира мне намного привычнее, чем эта оглобля. Просто вдруг возникла безумная мысль: а вдруг наши мастера, изучив клинок, смогли бы изготовить точно такой же? Ладно, это бесполезный разговор, все равно без гномов у нас ничего не получится. – Так помиритесь. – Ты сам-то понял, что сейчас предложил? – фыркнул Делер.– Разбитую на тысячу осколков вазу из низинского фарфора уже невозможно собрать, как и дружбу гномов и карликов. – Но ты ведь с Халласом дружишь? – Мы – это особый случай.– Карлик покосился на спящего гнома.– Вылазки в Безлюдные земли… Как я могу доверять напарнику, если он не друг? М-да, Делер и Халлас – действительно случай особый. Сейчас очень редко можно видеть картину, когда гном и карлик мирно сосуществуют друг с другом. После Пурпурных лет от былой дружбы между родичами не осталось и следа. Исход гномов из Гор карликов в Стальные шахты Исилии, битва на поле Сорна… Ничто теперь не разобьет ненависть, вспыхнувшую между двумя некогда дружественными расами. Делер подбросил в костер новую порцию дровишек: – Давай, Гаррет, спать, завтра трудный день, будешь как вареная рыба. Или ты берешь пример с эльфа? – Эграсса тоже не спит? – Угу, не спит. Он там, недалече. – Пойду-ка я пройдусь перед сном,– сказал я, вставая с бревна. Делер лишь махнул рукой, мол, походи. Ночь близилась к концу, звезды потускнели, полная луна стала бледнеть. Эграссу я нашел ярдах в двадцати от лагеря. Эльф – темный силуэт на фоне светлого ствола златолиста. Эграсса сидел на земле, положив руки на колени. Его глаза были закрыты. Под моими ногами зашелестела трава, Эграсса сделал едва уловимое движение, и вот уже на меня смотрит стрела, готовая сорваться с тетивы лука. Я замер, предоставляя эльфу возможность меня рассмотреть. – Что ты здесь делаешь? – неприветливо спросил меня Эграсса, но лук убрал. – Делер сказал, что ты здесь.
– И что? Я заколебался. Действительно, «и что»? Какой тьмы я сюда приперся? Желтые глаза внимательно следили за мной. – Мне тоже жаль, что так случилось с Миралиссой. Молчание. – У нее ведь есть дочь? – Откуда ты знаешь? – Она мне сама говорила, Эграсса. – Говорила… Она очень сильно надеялась на вас, людей… уважала и считала, что вы не так уж плохи, просто сами не знаете об этом… Большинство эльфов так не считают. Ей не следовало покидать дом. Нам никому не следовало этого делать.
– Я… – Просто достань этот Рог, Гаррет. Просто достань. Докажи и мне, и моим родичам, что Миралисса не ошибалась. Ступай, ты мне мешаешь. Вот и весь сказ. Кто поймет, что на душе у этих эльфов? – Гаррет! – окликнул он меня. – Да? – Так ты добудешь Рог? – Добуду. – Без сомнений и колебаний? – Без сомнений и колебаний,– помедлив, ответил я ему. Эграссу мои слова вроде убедили, во всяком случае, он больше не сказал ни слова. Когда я вернулся к костру, Делер уже спал. Стражу нес Халлас. Услышав меня, гном вскинулся, схватился за мотыгу, но, узнав, неодобрительно плюнул в костер. – Так и до разрыва сердца можно довести, Гаррет,– пробурчал он. Я виновато развел руками, завернулся в одеяло и провалился в сон без всяких сновидений.
– Теперь можно не опасаться Первых.– Эльф оперся на свое новое оружие. – Зато следует опасаться людей Балистана Паргайда, их больше двадцати человек.– Милорд Алистан проверил, хорошо ли выходит меч из ножен. – И Лафреса,– напомнил Кли-кли.– Она стоит двадцати воинов. Шут прав: Лафреса опасна, особенно теперь, когда рядом с нами нет Миралиссы. – Идемте, только тихо, до ворот осталось совсем немного,– предупредил нас Эграсса и двинулся в путь. Мы шли по роще, где росли одни златолисты. Эти деревья были не чета тем, что мы видели раньше. Огромные древние стволы больше пятнадцати ярдов в обхвате, кроны деревьев уносились на недосягаемую высоту и, казалось, подпирали само небо. Из земли кое-где торчали оранжевые корни, каждый толще бедра взрослого мужчины раза в четыре. Сквозь золотистые кроны на землю падали копья солнечных лучей, пронизывающие не разошедшуюся с утра туманную дымку. Вот именно такой я представлял Заграбу в своем воображении – величественной и прекрасной. Тр-рррррр… Тр-рррррр… – Эк дятел старается,– уважительно крякнул Делер. – Тихо! – просипел Эграсса, вслушиваясь в лесной шум. Ветер тихонько шелестел в кронах недовольно ропщущих златолистов, дятел без устали добывал себе пропитание, оглашая лес звонким «тр-рррр». Щебетали пташки, в траве гудели насекомые, лес жил своей жизнью, словно сейчас не начало осени, а середина лета. – Люди… близко. Эльф прислонил красту к дереву, натянул на лук новую тетиву и достал из колчана стрелу. – Я пойду проверю… Если услышите шум, будьте готовы… – Угорь, иди с Эграссой,– приказал Алистан Маркауз. – Да, милорд. Гаррет, одолжишь арбалет? – Уже заряжен.– Я протянул гарракцу оружие и два дополнительных болта. – Если все в порядке, я свистну,– сказал Эграсса.– Угорь, за мной. Эльф и человек скрылись в густых зарослях можжевельника. Довольно долго не было слышно ничего, кроме звуков леса, и все напряженно вслушивались в птичьи трели и шелест ветвей. Наконец до нас долетел приглушенный расстоянием свист. – Вперед! – скомандовал Алистан Маркауз.– Кли-кли, не путайся под ногами. – Когда я путался-то? – проворчал Кли-кли, обнажая метательные ножи.– Это Гаррет путается. Я усмехнулся, но ничего не сказал и взял в руки копье эльфа. Эграсса и Угорь ждали нас на маленькой тенистой поляне, окруженной кольцом златолистов. У меня даже возникла мысль: а по воле ли природы растут эти деревья? Слишком ровный, слишком идеальный круг они образовывали. Казалось, что от всего остального мира поляну защищает мощная темно-оранжевая стена древесных стволов. В самом центре поляны находился холм. Высотой он был в пять человеческих ростов. Эдакий прыщ на теле земли. Возле холма стояли Эграсса и Угорь, а у их ног лежали трое. Люди. Двое из троих покойники – стрелы эльфа без труда пробили кольчуги людей Балистана Паргайда. Одному стрела попала прямехонько в сердце, другому, до сих пор сжимающему в руке малый топор, в глаз. Третий человек был жив – он корчился с арбалетным болтом в ноге. – Кто тут у вас? – Это мы и пытаемся узнать, милорд,– хмыкнул Угорь и передал мне арбалет.– Первого Эграсса сразу пристрелил, второй схватился за топор и получил в глаз. А третий… третий решил сбежать, пришлось продырявить ему ногу. – Кто вы и что здесь делаете?! – резко спросил у пленного Алистан Маркауз. Тот только скулил и держался за пробитую ногу. – Да что вы, милорд, как будто и так не знаете?! – удивился Кли-кли.– Это псы Балистана Паргайда, по рожам же видно! – Сейчас он все расскажет.– Эльф наступил человеку на раненую ногу, тот взвыл от боли и потерял сознание. Халлас достал флягу с водой и плеснул человеку в лицо. Никакого эффекта. Пришлось отвесить пару пощечин. Человек вздрогнул и открыл глаза. – А теперь мы поговорим.– Эльф приставил к груди человека кривой кинжал.– Сколько вас? – Что? – Человек облизал пересохшие губы. – Сколько вас? – повторил свой вопрос Эграсса и кольнул человека кинжалом. Это подействовало. – Трое, нас было только трое! Не убивайте, милорды! Я все скажу! – зачастил человек, расширенными глазами смотря на темного эльфа. – Где остальные? – Они все… ушли. – Врешь.– Эграсса вдавил кинжал. Человек взвизгнул и заорал: – Я говорю правду, они все ушли, а нас оставили охранять! Я ничего не делал, правда! Не убивайте! – Может, этот хмырь и вправду ничего не знает? – прогудел Делер. – Как же! Эграсса, оставь его на меня, я живо выбью из него эту дурь! – предложил Халлас, свирепо вращая глазами. – Куда они ушли? – не обращая внимания на предложение гнома, спросил Эграсса. – В могильники, они все ушли в эти тьмой проклятые могильники, милорд эльф! – Когда? – Два дня назад. – Сколько человек туда спустилось? – Десять. – Врет,– сказал Кли-кли, сделав в уме нехитрые подсчеты. – Это уже не важно… Граф тоже ушел со всеми? – Да, милорд. – А женщина? – вырвалось у меня. – Ведьма? И она с ними. Это все она придумала! Это она решила спуститься туда! – Зачем они туда пошли? – Эграсса безжалостно продолжил допрос. – Нам не говорили. Мне и ребятам просто надо было находиться здесь и ждать, когда вернутся остальные, вот и все. Я больше ничего не знаю! – Очень жаль,– сказал эльф и погрузил кинжал человеку в грудь по самую рукоять. Пленный вздрогнул и затих. Эграсса без всяких эмоций выдернул кинжал из тела и вытер его об одежду мертвеца. – Зачем его надо было убивать? – недовольно спросил Фонарщик.– Он же сдался. – Что нам делать с пленным? – Эльф зло сверкнул глазами.– Он прибавил бы нам лишних забот. К тому же в одну прекрасную ночь человек мог попытаться прирезать нас. – Делер, Халлас! – Алистан Маркауз подозвал карлика и гнома.– Похороните этих троих. Нам здесь долго торчать незачем. На том разговор и прекратился, разве что Халлас с Делером недовольно бурчали, что они солдаты, а не могильщики. – Ну и как тебе это, Гаррет? – спросил у меня Угорь, когда я отошел в сторону. – Эльфы.– Я пожал плечами, думая, что меня спрашивают о том, как я отношусь к недавнему убийству. – Да я не об этом,– поморщился Угорь.– Я про спуск в Храд Спайн. – А где он? – брякнул я. Кли-кли трагически вздохнул: – Гаррет, ты безнадежен! А это что такое, если не спуск? – Холм?! – изумился я. – Холм,– скорчив рожицу, передразнил меня Кли-кли.– Ты разуй глаза-то! Какой, подавись костью, холм?! Иди обойди его! – Ладно, ладно! Только не вопи,– успокоил я его.– От твоего визга у меня голова раскалывается. Это действительно был спуск в Храд Спайн, по крайней мере, при более внимательном изучении холм оказался рукотворным строением. Неудивительно, что я ошибся – за давностью постройки (как-никак начало Темной эпохи!) задняя сторона сооружения поросла травой и кустами. Когда я обошел холм и оказался с другой стороны, то понял, что с эпохой немного приврал. Конечно же ворота были не из времен Темной эпохи (хотя именно в это время неизвестные существа заложили первые и самые глубокие ярусы Храд Спайна). Ворота появились намного позже – во времена расцвета эльфов и орков. Просто когда в Костяных дворцах пробудилось древнее зло и эльфы с орками (а затем и люди) оставили могильники на растерзание времени, ворота пришли в упадок и поросли лесом. Ведь раньше здесь не было никакой Заграбы и уж тем более Золотого леса. Просто за несколько тысячелетий деревья наступали. Наступали до тех пор, пока не поглотили ворота и не спрятали их от чужих глаз. С этой стороны холм как будто вертикально резанули ножом. И вместо травы и кустов здесь зиял прямоугольный вход высотой в три человеческих роста. Солнечные лучи падали на каменный пол, под углом уходящий во тьму. Я поежился. – Ну и как тебе это, Гаррет? – вновь спросил меня гарракец. – Неужели мы дошли? – Мне до сих пор в это не верилось.
– Еще как дошли! Вот смотри! – Кли-кли подбежал к входу, сунул туда голову, нисколько не боясь, что кто-нибудь ее откусит, и громко крикнул: – Бу! – У… у… у… у… у! – ответило гоблину эхо. – Ты это, Кли-кли…– К нашей компании присоединился Фонарщик.– Поостерегся бы глупости делать. – Да не боись, Мумр, не сожрут! – беспечно отмахнулся от него шут.– Это всего лишь вход, коридор тянется на тысячи ярдов, постепенно уходя вглубь. Отсюда до первого яруса еще топать и топать. – Ты просто знаток, Кли-кли. А не скажешь мне тогда, что написано над входом и что это за статуи по бокам? – Орочьим не владею, Гаррет, это ты у Эграссы спроси, чего тут накалякано. Что до статуй, то это никакие не статуи. Их вытесали прямо из камня, видишь? Да и разрушены они слишком сильно, теперь уже и не определишь, кого они изображали. – Эй вы! Историки! – крикнул Халлас.– Пошли лагерь обустраивать, наглядитесь еще!
– Итак,– начал Алистан Маркауз, когда все (кроме Фонарщика и Угря, отправленных на дежурство к входу в Храд Спайн) собрались.– Балистан Паргайд с людьми уже внизу. – Чтоб их там кто-нибудь сожрал! – искренне пожелал нашим врагам добрейший гоблин Кли-кли. – Они опережают нас на два дня, вор. У тебя ведь есть карты Костяных дворцов, как думаешь, где сейчас они могут быть? – Дворцы или люди? – бесхитростно влез в разговор шут и сразу же получил от милорда Алистана сердитый взгляд. – Где угодно, милорд,– подумав, ответил я графу.– Уже на первом ярусе начинается настоящий лабиринт, если у них нет карт… Все и так поняли, что я хотел сказать. Без карты в Костяных дворцах вы гарантированно покойник. По счастью, у меня карты были, не зря я в свое время полазил по Закрытой территории Авендума. Так что дорогу до восьмого яруса, где находится могила Грока и Рог, я найду. То есть я смогу найти дорогу, но вот доберусь ли до цели? – Думаю, надо выступать немедленно.– Алистан Маркауз дернул себя за ус. – Скоро ночь, милорд. Давайте подождем до утра,– осторожно начал Халлас.– Нечего по темноте лезть в эту дырищу. – Ночь, день… Какая разница, Халлас? Там, внизу, все равно вечная ночь. Паргайд и эта женщина хотят опередить нас и взять Рог, чтобы принести его Хозяину. – Они не смогут опередить нас, милорд.– Я, сам того не замечая, язвительно усмехнулся.– У них нет Ключа, а без Ключа им не открыть Створки третьего яруса. Если у них нет карты и Лафреса решит идти в обход… Ну что же, это займет у них пару месяцев. – Пару месяцев? – недоверчиво переспросил Делер. – Под нами Храд Спайн.– Эграсса постучал ногой по земле.– Не хочу разрушать твои радужные иллюзии, Делер, но Костяные дворцы намного больше всех ваших подземных городов в Горах карликов. Храд Спайн похож на гигантский слоеный пирог, он растянулся на десятки лиг в глубину и ширину. Здесь поработали огры, орки, люди и еще неизвестно кто. Так что Гаррет прав. Если идти не через Створки, можно потерять очень много времени, ища обходные пути. – И нарваться на очень ба-а-альшие неприятности,– вякнул Кли-кли. – Так ты тоже предлагаешь подождать до утра? – спросил капитан у эльфа, не обращая внимания на гоблина. – Лучше идти отдохнувшими. Крыса поджал губы и нехотя кивнул. – Ладно, так и поступим. Тогда давайте решим, кто пойдет с Гарретом, а кто останется снаружи. – Думаю, это решать Гаррету.– Эграсса посмотрел на меня. – Решать должен вор? – изумился Алистан Маркауз и посмотрел на эльфа – не шутит ли тот. – Именно. Ему лучше знать, кому следует идти с ним, а кому остаться. – Ладно,– процедил граф.– Что скажешь, вор? Я набрал в грудь воздуха и изрек: – Со мной никто не пойдет. – Что?! Ты совсем ошалел?! Я боялся, что Алистана Маркауза хватит удар. – Нет, милорд Алистан.– Я решил сказать все, что думал о безумной идее совместного похода в Храд Спайн.– Когда вы вели нас от Авендума, я не вмешивался, милорд, и делал то, что вы говорили. А когда мы шли по Заграбе, даже вы прислушивались к Эграссе. Мне не нужны спутники в Костяных дворцах. Вы для меня будете только обузой. – Мы воины, Гаррет, а не обуза,– с обидой произнес Делер.– Кто тебя спасет от тех же зомбиков? – Вот в том-то и дело, Делер,– вздохнул я.– Один я проскользну мимо покойника незамеченным или просто убегу, а с вами я буду ввязываться в каждую стычку. Я не смогу там присматривать еще и за вами. – Мы сами можем за собой присмотреть, вор.– Алистану Маркаузу не очень нравилось то, что я говорил.– Как я буду тебя охранять, если останусь здесь? – Вы довели меня до Храд Спайна и выполнили свой долг, милорд. К тому же, как говорят, нижние ярусы затоплены и придется плыть, а на вас слишком много железа. – Значит, мне придется снять доспехи. – Милорд, я пойду быстро, а с вами… Просто не мешайте мне выполнять Заказ. – А люди Балистана Паргайда? – Шанс встретить их в таком лабиринте невысок. Пришлось еще целый час доказывать, что мне проще идти в одиночку. Милорд Алистан скрипел зубами, хмурился, но все же в конце концов сдался. – Хорошо, вор, будь по-твоему. Хотя я не очень доволен своим решением. На языке у меня вертелась колкость, но я благоразумно промолчал. Нечего злить милорда Крысу по пустякам.
– Карты Храд Спайна у тебя? – спросил Кли-кли. – Да,– вздохнул я. С самого утра гоблин доставал меня похлеще, чем компания жрецов, рассказывающих высокобожественную чушь. – А как с факелами? – Две штуки. – Издеваешься? – ядовито осведомился шут. – Нисколько. Двух факелов мне вполне хватит, чтобы добраться до первого яруса. – А дальше будешь идти на ощупь? – Ты же сам мне говорил, что в подземных дворцах достаточно света. – Если магия еще работает, а если нет? Да и не везде в Храд Спайне дворцы… – У меня есть «огоньки». – Так чего же ты мне голову-то морочишь?! Сразу не мог сказать?– не на шутку рассвирепел Кли-кли.– Ладно, как с едой? – Кли-кли, ты нарочно меня доводишь? Ты уже два раза спрашивал! – застонал я.– У меня два десятка сухарей. Я две недели могу не думать о еде. – Теплая одежда? – Угу. Тьма знает, каково на большой глубине. Я взял у Угря шерстяной свитер двойной вязки. Такие свитера Дикие Сердца надевают во время зимних патрулей по Дремлющему лесу. Греет сия одежка не хуже чем печка. А уж самое главное достоинство – это то, что свитер можно свернуть в настолько тоненький и махонький сверток, что он без всякого труда поместится в полупустой холщовой сумке, переброшенной через плечо. – А ты… – Хватит, Кли-кли! – взмолился я.– Ты своими вопросами меня в могилу загонишь! Сделай перерыв хотя бы на полчасика. – Через полчасика ты уже будешь вне пределов моей досягаемости,– возразил мне Кли-кли и безжалостно продолжил: – Стих помнишь? – Какой? – И он меня еще спрашивает? – трагически воззвал к небесам шут.– Забыл тот свиток, что показывал на совете у короля? – А! Ты о стишке-загадке? Прекрасно помню. – Повтори. – Кли-кли, поверь, я его прекрасно помню. – Тогда повтори. Ты что, не понимаешь, что этот стих – ключ ко всему? Там говорится о том, чего нет в картах. – Тьма с тобой.– Проще рассказать, чем спорить с премерзким гоблином.– Тебе с самого начала? – Лирику можешь опустить. – Ладно,– прорычал я.– Но если после этого ты от меня не отстанешь, я самолично тебя придушу. Пришлось напрячь память и пересказать Кли-кли стих-загадку. Обнаружил я этот стишок совершенно случайно. Он был нацарапан на маленьком клочке бумажки, затерявшемся среди бумаг и карт Храд Спайна, найденных в заброшенной башне Ордена. Стишок написал маг, относивший Рог Радуги в Костяные дворцы. И чего уж скрывать, благодаря сему литературному творению я мог увидеть свой будущий путь, просматривая карты Костяных дворцов во время вечерних остановок отряда. – Сойдет,– довольно кивнул Кли-кли после того, как я закончил декламировать последнее четверостишие.– Не забывай про стих. И, кстати, помни, что один отрывок изменен, но, впрочем, я тебе уже говорил. В Книге Пророчеств… – Я помню,– поспешно перебил я его. Вот не поверите, сейчас мне хотелось одного – побыстрее сбежать в Храд Спайн, чтобы не слышать наставлений Кли-кли. – Бяка ты, Гаррет,– обиделся Кли-кли.– Я же хочу как лучше! Ладно, фиг с тобой, потом вспомнишь доброту гоблина, но будет поздно. Наклонись. – Чего? – не понял я. – Наклонись ко мне, говорю! Я слишком мал, чтобы до тебя дотянуться! Пришлось исполнить, что он просил, хотя я ожидал от шута прощальной каверзы. Кли-кли встал на цыпочки и надел мне на шею медальон в виде капельки. Тот самый, что он нашел в Харьгановой пустоши на могиле мертвой волшебницы. Медальон обладал воистину бесценным свойством – он нейтрализовывал боевые заклятия шаманства, направленные непосредственно на его владельца. – В былые времена эльфы и орки понаставили во дворцах магических ловушек. А эта штука сможет тебя обезопасить хотя бы от некоторых. – Спасибо, Кли-кли,– проникновенно поблагодарил я его за внезапную щедрость. – Ты мне его назад принеси,– ворчливо сказал гоблин.– Да и себя заодно притащи, и лучше с Рогом. Я хмыкнул. – Ну что, вор, пора,– сказал милорд Алистан. – Да, милорд.– Я в десятый раз мысленно пробежался по снаряжению, проверяя, не оставил ли чего, и забросил арбалет за спину.– Ждите меня две недели. Если ничего не случится, я вернусь. – Мы подождем три недели. – Хорошо. Если не вернусь к этому сроку, уходите. – Если ты не вернешься к этому сроку, пойдет кто-то другой. Без Рога я к королю не вернусь. Я кивнул. Милорд Крыса – человек упорный и не отступит, пока не будет так, как он хочет.
– Вот, Гаррет.– Эграсса протянул мне браслет из красной меди.– Надень его на руку. Браслет как браслет, правда, очень старый и с орочьими поистершимися рунами. – Что это? – По нему я буду знать, что ты жив и где находишься. К тому же он даст тебе безопасный проход через стражей Кайю. Я изумленно воззрился на эльфа, но тот лишь пожал плечами и улыбнулся. – Говорят, что он защищает, его для этого и создавали, но не больно-то на него рассчитывай. Лично я не проверял. Я благодарно кивнул и надел браслет на левую руку. Видно, Сагот решил, что сегодня Гаррет должен быть при побрякушках. Ну и плевать, в стишке упоминались стражи Кайю, а раз эльф считает, что браслет спасет меня от слепых сторожей эльфийских гробниц, следует с благодарностью воспользоваться предложенным подарком. – Да помогут тебе боги,– пожелал мне эльф на прощание. – Не подведи своего короля и свое королевство, Гаррет,– напыщенно произнес милорд Алистан, в кои-то веки назвав меня по имени. – Удачи! – Угорь крепко пожал мне руку. Делер и Мумр поступили так же. Халлас помялся, попыхтел, а потом протянул мне пистоль: – Вот! Последняя. Бери, что ли? – Спасибо, Халлас, но лучше не стоит. От нее слишком много шума, да и, если ярусы затоплены, порох отсыреет,– отказался я. – Удачи, Танцующий в тенях,– шмыгнул носом шут. – Ждите меня через две недели,– сказал я им еще раз и, развернувшись, пошел к черному провалу, ведущему в сердце древних могильников.
|